19

Ноября

16 +

Творчество как средство для большей жизни

Творчество как средство для жизни

Имя Алекса́ндра Ива́новича Ге́рцена известно любому цивилизованному жителю планеты. Человек, в жизни которого наверно не осталось не то что бы темных пятен, но и едва ли сереньких пятнышек и о творчестве которого можно говорить бесконечно долго и все равно он заслуживает того, что бы о нем говорили и говорили. То духовное наследие, которым он одарил мир несравнимо по своей значимости ни с какими материальными благами.
Недаром ведь Лев Толстой, зная не по наслышке, о замечательном литературном языке, о силе мысли, о тонком остроумии Герцена давая определение, того огромного значения Александра Ивановича для России, сказал: «Ведь ежели бы выразить значение русских писателей процентно, в цифрах, - сказал Лев Николаевич, - то Пушкину надо бы отвести 30%, Гоголю - 20%, Тургеневу 10%, Григоровичу и всем другим около 20%, а все остальное надо отнести на долю Герцена. Он изумительный писатель! Он глубок, блестящ и проницателен».
Знакомясь с биографией и непосредственно с творчеством Герцена можно смело говорить, что Герцен не просто замечательный публицист, но и один из самых талантливых мемуаристов мировой литератур, не только основатель русского вольного (бесцензурного) книгопечатания но и родоначальник русской политической эмиграции.
Русская пресса за рубежом, того периода, представляла из себя некую лабораторию либеральной мысли. Она была уникальна по своему характеру, так как в тот момент она представляла собой не только традиции российской журналистики, но и опыт современной ей европейской периодической печати, который еще молодая русская печать с успехом впитала.
За весь период издательской деятельности за рубежом А.И. Герцен сумел накопить богатейший опыт и превратить его в сложную и многообразную систему печати, которая включала в себя разные по содержанию и типологии издания.
Однако, о чем бы не писал А.И. Герцен, все было пропитано единым стремлением освобождения слова от цензуры. Справедливо будет отметить, что днем рождения русской журналистики в эмиграции следует считать 21 февраля 1853 года. В этот день в Лондоне вышло литографированное обращение «Вольное русское книгопечатание в Лондоне. Братьям на Руси», в котором А.И. Герцен оповещал «всех свободолюбивых русских» о предстоящем открытии 1 мая 1853 года русской типографии. Цель, которую он ставил перед собой в первую очередь, заключалась в том, чтобы стать «свободной, бесцензурной речью» передовой России, чтобы «невысказанным мыслям (...) дать гласность (…) потерянным в немой дали русского царства».
Как и многие в этом мире свою деятельность вольная типография начала с малого. По началу это были прокламации в виде листовок, такие как «Юрьев день! Юрьев день! Русскому дворянству» посвященная вопросу отмены крепостного права и «Поляки прощают нас» содержавшая заявление о правах польского народа на самостоятельность, а уж за тем дело дошло и до брошюр, одна из которых называлась «Крещеная собственность». Как известно не только вольномыслие делает человека известным, но и то в каких кругах о нем говорят и это Герцен понимал как никто другой, рассылая свои печатные шедевры высокопоставленным чиновникам царской России. Он сумел пробиться через заслоны, которые чинились органами жандармерии и полиции, дабы не допустить в Россию лондонские издания. Изыскивая пути обхода Герцен не только развивал систему распространения своих изданий, но и одновременно с этим налаживал контакты с российским и зарубежным читателем.
Но прокламации казались Герцену детской забавой, которая не в состоянии заставить сознание людей, даже пусть подсознательно страждущих перемен, измениться. И тогда, в августе 1855 года, на свет появляется первое периодическое издание журнала «Полярная звезда».
По истине серьезным политически-публицестическим шагом была публикация в «Полярной звезде» статьи самого Герцена под названием «К нашим». Эта статья знаменательна тем, что в ней автор не только говорит о необходимости отмены крепостного права, но и громогласно обращается к государю Александру II. В своем обращении автор внемлет о необходимости введения в России свободы слова от цензуры: «Государь, дайте свободу русскому слову. Дайте нам вольную речь».
Однако не стоит думать, что Герцен пишет только глубоко политически-философские статьи. Также, на ряду с ними, он публикует многочисленные статьи этического характера, которые отражают различные стороны человеческой жизни вообще и русской в частности. Аналитический взгляд Герцена порой всецело направлен на явления повседневной жизни и этим пропитана часть его произведения, но не смотря на это социальные, политические искания Герцена тесно переплетались с философскими и естественнонаучными. Философия виделась ему как науку о неких малоизведанных, всеобъемлющих законах бытия. По его мнению, философия должна быть направлена не иначе как в практическую плоскость. Свои материалистические воззрения и взгляды Герцен высказывал в работе "Письма об изучении природы". Основная идея, этой публикации таится в понимании того, что философия и естествознание должны находиться в некоем тандеме. Тому подтверждением служит его изречение: "философия без естествознания так же невозможна как естествознание без философии". Но для того, чтобы такой тандем осуществился, следует правильно разрешить вопрос об отношении мышления и бытия. Решая для себя этот вопрос, Герцен считал, что ключом к решению является идея первичности природы по отношению к мышлению.
Сам автор писал об этом так: «Даже в неестественном есть природа, на самом грубом филистерстве лежит печать ее гения. Кто не видит ее повсюду, тот нигде не видит ее лицом к лицу. Она любит себя бесчисленными сердцами и бесчисленными очами глядит на себя. Она расчленилась для того, чтоб наслаждаться собою. Ненасытимо стремясь передаться, осуществиться, она производит все новые и новые существа, способные к наслаждению». Познаваемость мира представлялась ему как единство опыта и умозрения в познании, точнее сказать единство чувственной и рациональной ступеней познания. При этом он не умилял роли философии и говорил о ней с неким упоением: «Философия есть единство частных наук; они втекают в нее, они - ее питание». Людей не разделяющих его взглядов на данный счет Герцен ни коем образом не винил в этом и не обвинял ни в каких грехах, но словно бы с укаризной в голосе говорил, обращаясь как бы к самому себе, но для того, что бы услышали миллионы: «Человек так мало признавал права природы, что без малейших упреков совести уничтожал то, что ему мешало, пользовался чем хотел; он, подобно Геслеру, заставлявшему самих швейцарцев строить для себя Цвинг-Ури, обуздывал силы природы, противопоставляя одну другой. Природа не только не ужасала человека своей величиною и бесконечностью, на которые он не обращал никакого внимания, предоставляя впоследствии риторам всех веков стращать себя и других мириадами миров и всеми количественными безмерностями,- но даже бедствиями, которые она невольно обрушивала на голову людей: мы нигде не видим, чтоб он склонился перед тупою и внешней силою мира; совсем напротив, он отворачивается от его стихийного неустройства и с молитвою, коленопреклоненный, одушевленный горячею верою, обращается к божеству. Как бы грубо человек ни представлял себе верховное начало, божественный дух - он непременно видит в нем истину, премудрость, разум, справедливость, царящие и побеждающие материальную сторону существования. Вера в миродержавство провидения устраняет возможность верить в неустройство и случайность».
Герцен даже не называет людей не осознающих всю глубину природы невеждами, а попросту предпологает, что живут они в рабстве своих предрассудков, тем самым как бы жалея их. Это не сложно понять, если вчитаться в определение, которое он дает тому, что мешает человеку открывать для себя новое в повседневном: «Предрассудки - великая цепь, удерживающая человека в определенном, ограниченном кружку окостенелых понятий; ухо к ним привыкло, глаз присмотрелся, и нелепость, пользуясь правами давности, становится общепринятою истиной.»
Вчитываясь в "Письма об изучении природы" нельзя не отметить, что они словно бы подытоживают творчество Герцена, выводя его на новый бесконечный уровень признания и продолжения через анализ произведений людьми не приземленными бытием. И словно бы предвидя это, автор, говоря во втором письме о феноменология мышления науки и природы, закладывает некий сакральный смысл в слова: «Жизнь - ее лучшее изобретение; смерть для нее средство для большей жизни», тем самым, обращаясь к потомкам с мыслью о том, что ничто не проходит бесследно. И это в свою очередь усиливает впечатление искренности и правдивости творчества одного из высочайших творцов мировой литературы.

Автор: Курилов Е.В.
20.07.2016


Электронное информационно - аналитическое издание «Интернациональная Жизнь» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций 14 июля 2016 г. Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 - 66370.

Мнение редакции может не совпадать с мнением читателей, авторов старей и публикаций. Редакция не несет ответственности за достоверность информации указанной в публикациях и статьях, а также содержащейся в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справочной информации.
Рукописи и письма, направленные в Редакцию, не рецензируются и не возвращаются. Редакция вступает в переписку (контакт) с авторами статей и публикаций на свое усмотрение. Письмо, направленное в Редакцию является согласием на обработку персональных данных автора письма, указанных в этом письме, в соответствие со статьей 9 ФЗ «О персональных данных» от 27.07.2006г. № 152-ФЗ. В случае если автор не желает, чтобы его персональные данные, указанные в письме, подверглись обработке (в том числе публикации в издании), он должен указать это в письме.

Все права на материалы, опубликованные на настоящем сайте, принадлежат ООО ЮЦ «ПБ». Любое использование материалов и новостей с сайта допускается только с обязательной гиперссылкой на сайт interlife.news.